Dressgold.ru

Женский интернет журнал
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Семья в ссср. Глава III. Семейные отношения в России: от премодерна к модерну

Семья в СССР

«А мужское достоинство? Вы мужчина, вы должны содержать женщину, кормить, одевать. Конечно, вы приглашаете её. Вы мужчина, и деньги наконец есть. Есть ли там билеты? Вы хотите её устроить. Вы мужчина, а вас не поселяют… Вы мужчина, а не можете достать мебель, стул, кровать. На вас плюёт другой мужчина только потому, что он водопроводчик…» (3)

Революция и гражданская война освободили женщину от многих (кому приятных, а кому — ненавистных) уз. Свобода пришла к женщине на десятилетия раньше, чем развернулось во всю мощь движение феминизма на Западе. Пока женщины экономически более развитых стран только начинали борьбу за равные с мужчиной права, женщинам страны советов равноправие досталось неожиданно и «бесплатно».

И надо сказать, что руководители советского государства поначалу стремились дать женщине свободу не только на словах. В числе первых было реформировано законодательство в области семьи и брака. В кодексе законов о браке и семье 1926 года регистрация брака вообще стала необязательной, наличие семейных отношений признавалось «по факту». Уделялось внимание решению бытовых проблем: созданию яслей, детских садов, общественных столовых. В 1920 году были легализированы аборты.

Но в 30-е годы ситуация меняется.Над гражданами страны советов устанавливается жёсткий контроль. В 1936 г. Вступает в силу новый семейный кодекс, в числе прочих изменений запретивший аборты. «Государство стало бороться за укрепление семьи: “свободную любовь“ заклеймили как антисоциалистическую» (1) .

В 1953 году, после смерти Сталина, законодательство о семье и браке вновь было либерализировано, и рождаемость пытались стимулировать не только запретами, но и экономическим путём. Но запреты остались. Государство было заинтересовано в увеличении рождаемости, и дошло до того, что СССР на тот момент был единственной страной в мире, в которой с граждан взимался налог на бездетность: с мужчин репродуктивного возраста — независимо от наличия семьи, а женщины платили его, выходя замуж; причём платили с первого дня вступления в брак*. Мудрость советских законов была такова, что семья, усыновившая ребёнка, освобождалась от налога, зато те, у кого ребёнок умер или погиб, начинали платить его снова.

С одной стороны, государство заботилось об уже родившемся потомстве: строило детские сады, увеличивало срок декретного отпуска; с другой – ничего не делало для того, чтобы женщина могла планировать беременность цивилизованным путём. Как бы ни умилялись нынешние бабушки «чистотой нравов» в СССР, мне кажется, неинформированность и незащищённость советской женщины в вопросах секса была поистине чудовищной. И тут мы быстро отстали от «развращённого» Запада, в котором не только популяризировались противозачаточные средства, но менялось само отношение к семье как к союзу не только равноправных, но и равнообязанных партнёров. В СССР же, несмотря на равные права с мужчиной, жизнь женщины была нелёгкой. Тому есть главных 3 причины:

1) экономическое отставание Советского Союза от развитых капиталистических стран; недостаток внимания к производству потребительских товаров, недостаток жилья, бытовая неустроенность;

2) алкоголизм советских мужчин;

3) Великая отечественная война.

В СССР не принято было говорить о том, какой непоправимый удар по женскому счастью нанесла Великая Отечественная война. Пока мужчина воевал, женщина стала главной рабочей единицей; она привыкла везти на себе весь комплекс производственных и бытовых проблем, привыкла выполнять вредную и тяжёлую работу, привыкла самостоятельно растить потомство, привыкла брать ответственность на себя. По окончании войны в Германии разрыв между мужским и женским населением (речь идёт только о населении репродуктивного возраста) оценивали в 4,5 млн. чел., в СССР – в 17,5 млн. (разумеется, само население Германии было в разы меньше, чем в Союзе).

Природой предусмотрено равное количество мужчин и женщин, и трудно назвать здоровым то общество, в котором баланс нарушен. Сейчас пресса трубит о проблеме азиатских стран, в которой целенаправленное истребление рождённых и нерождённых девочек привело к тому, что молодые мужчины не могут найти себе пару, — пресса предрекает ужасные катаклизмы в связи с невозможностью огромной армией мужчин удовлетворить свой половой инстинкт. О бедах общества, в котором десятки лет был «избыток» женщин,пресса трубит меньше – женское сообщество более терпеливо, менее агрессивно и не будет от безысходности насиловать представителей противоположного пола, а значит, и проблемы вроде бы нет. К тому же женщина может родить и воспитать ребёнка без мужа; значит, проблема тем или иным образом решена. Таким образом её обычно и решали… Но советская мораль по-прежнему стояла на защите прав законного брака: отношение к одиноким женщинам было предвзятым.Женщина, решающаяся на «свободные» отношения с мужчиной и рожающая ребёнка без мужа, заведомо шла на унижение со стороны общества (хотя материальную поддержку со стороны государства она получала и получает до сих пор). Эта проблема до сих пор практически не изучена и не описана в литературе, но можно составить себе представление о ней по замечательным советским фильмам: «Москва слезам не верит», «Гараж», «Ирония судьбы», «Осенний марафон»…

В 70-е годы, когда соотношение мужчин и женщин в стране начало выравниваться, женщину подстерёг новый опасный враг: мужской алкоголизм. Ради справедливости, стоит вспомнить о том, что и в дореволюционной России пили много. Но почему пили в такой «счастливой и передовой» стране, как Советский Союз, осталось загадкой для меня. Прочитав массу статей о проблеме алкоголизма в СССР, пришлось констатировать, что авторы с удовольствием описывают, КАК пили и ЧТО пили, но почти не объясняют, ПОЧЕМУ пили. И почему пили так безобразно много – до полной потери человеческого достоинства.

Читайте так же:
Как правильно строить серьезные отношения с парнем. Открытость в отношениях и доверие. Что делать, когда начались отношения

Нельзя сказать, что государство не боролось с алкоголизмом. Но меры борьбы были в основном репрессивно-запретительными: «В 1972 году была увеличена уголовная ответственность за изготовление, сбыт, хранение крепких спиртных напитков (ст. 158 УК). Было также введено принудительное лечение и трудовое перевоспитание алкоголиков. Устанавливались меры, направленные на повышение эффективности дисциплинарной, административной и уголовной ответственности за нарушения, связанные с пьянством и алкоголизмом». При этом – «государственная монополия на продажу спиртного давала казне в 70-х годах до 58 миллиардов рублей ежегодно – без этого невозможно было свести концы с концами в 400-миллиардном бюджете» (2).

Дошло до того, что водка в Союзе стала очень распространённым средством платежа. Кирпич трудно было купить за деньги, но можно – за водку. Об этой стороне жизни советских граждан можно найти немало рассказов и анекдотов, лично мне ничуть не кажущимися смешными. В сочетании с предыдущей проблемой (физическим недостатком мужчин после войны) можно только представить себе весь ужас положения женщины, вынужденной делать выбор между пьющим мужчиной и отсутствием мужчины. Многие делали выбор в пользу пьющего. Страх одиночества был так силён в советской женщине, что многие предпочитали всю жизнь мучиться с пьющими мужьями, лишь бы не жить одной.

Эта проблема также мало изучена, и говорить о ней не принято.

Ну уж о дефиците и бытовых трудностях советского человека написано очень много. Приведу только одно высказывание с форума, посвящённому обсуждению бытовых проблем советской женщины:

«Очень часто в косметологических целях женщины использовали отвары из лекарственных растений. Волосы мыли сначала мылом, а позже появился шампунь. Его было всего два вида, да и то, у многих волосы просто выпадали от таких шампуней. Кремов для лица было тоже немного — детский крем и вазелин. У большинства женщин лица были обветрены, имели бесформенные стрижки. Идеально ухоженная женщина была редкостью. Такими являлись в основном жены начальников». Добавлю от себя, что дело, конечно, не только в плохом шампуне и отсутствии кремов (без которых, по большому счёту, можно прожить); дело в том, что в СССР, на мой взгляд, женщину стремились изуродовать не только снаружи (страшненькими пальто и сапогами), но и, что гораздо важнее, изнутри. Стремились оторвать женщину от вопросов и запросов своего пола, превратив её исключительно в «производственную единицу».

Была в Союзе ещё одна проблема. Её и касается в своих колких и тонких миниатюрах Михаил Жванецкий. «Итак что с рыцарями? Рыцарей нет. Мужчины перестали… Многие не перестали. Просто мест нет. Билетов нет. А добываются они сегодня не шпагой, те же билеты в Большой, а хитростью. Если он с криком рванулся в очередь и взял, значит, выдал себя за инвалида или показал самодельную справку. Любить такого ещё можно, но мы говорили об уважении…» Даже если мужчина не поддавался страшному пороку — алкоголизму, перед ним вставала тысяча трудностей, в борьбе с которыми сохранить гордость представителя сильного пола и чувство собственного достоинства было чрезвычайно трудно. Ведь существовавшая в СССР двойная мораль и система запретов, побуждала мужчину доставать, а не покупать, просить, а не зарабатывать, хитрить и изворачиваться – вместо того, чтобы высказаться открыто; прививание подобных повадок шло очень во вред мужскому населению. Кроме того, как уже говорилось, неистребимый дисбаланс между количеством мужчин и женщин и огромное количество пьющих мужчин сделали мужчину на вес золота, породили отношение к мужчине как к существу слабому, беспомощному, которое постоянно нуждается в опеке. Результат подобного воспитания мы увидели в 90-х годах, когда, с развалом СССР, мужчины повально ушли в депрессию и женщины, как в войну, взвалили на себя тяготы выживания. Результат подобного воспитания мы видим и по сей день.

* в конце 80-х годов молодожёны получили в своё распоряжение один «льготный» год

1) «Семья и брак в Советской России» http://bibliotekar.ru/gavrov-2/7.htm

«Семейные отношения в России: от премодерна к модерну» http://bibliotekar.ru/gavrov-2/7.htm

2) «Этапы борьбы с пьянством и алкоголизмом в СССР и России» —
«Перестройка в СССР и алкоголизм»
3) Миниатюры Михаила Жванецкого

Советская семья

Институт семьи и брака в

Революционные идеи начала XX века и Великий переворот 1917 года, в результате которого к власти пришли большевики, смяли, перевернули все прежние устои и традиции, по которым жило и развивалось российское общество на протяжении многих веков. Одни из самых основополагающих и фундаментальных устоев общества, всячески поддерживаемые Православной церковью – заключение брака и крещение детей, права и обязанности супругов, основы семейной жизни – всё это объявлялось поповским мракобесием, и было исключено из новой революционной действительности.

Упразднением института семьи и брака новая власть занималась целеустремлённо и творчески.

Долой церковные праздники

Церковный брак был упразднён ещё в конце 1917 года, а, по мнению В.И. Ленина, незачем, упразднив один ритуал (венчания), заменять его другим (гражданской регистрацией). Идеологами и вдохновителями отмены семейных отношений были, как ни странно, женщины – «музы революции» Александра Коллонтай и Инесса Арманд.

у Арманд их было пятеро, у Коллонтай – один сын

Эти умные, красивые, состоятельные и блестяще образованные женщины, пребывавшие в замужестве, не были измучены нищенским бытом, им потакали их мужья, они имели детей (у Арманд их было пятеро, у Коллонтай – один сын). Они оказались вовлечены в революционную деятельность, в которой не было места семейным отношениям, марксистская идеология скорее отвергала семью, революции требовались идейные борцы, раскрепощённые во всех отношениях, признающих, что семья – это пережиток буржуазного прошлого. Женщина и её дети прежде зависели от мужа и материально, и морально. Теперь же, в новых условиях, женщина станет самостоятельной и самодостаточной, воспитанием её детей займутся сады и ясли, приготовлением еды – общественные кухни, стиркой белья – прачечные, а соратники по революционной борьбе станут единомышленниками и в постели, благо, оба теперь, и он, и она называются «товарищ». Но, по иронии судьбы, именно регистрация брака А. Коллонтай и П. Дыбенко стала первой записью в первой книге Актов гражданского состояния Советской Республики, именно измена мужа станет для Коллонтай очень тяжёлым ударом, как бы Александра Михайловна себя не убеждала в отсутствии обиды и ревности.

Читайте так же:
Молодежь и ее отношение к гражданскому браку. Отношение молодежи к гражданскому браку. Проблемы гражданского брака и пути их решения

К абортам новая власть отнеслась благосклонно, только требовала от женщин, чтобы проводилась эта операция в медучреждениях квалифицированным персоналом. Идеей коммунистического сожительства особенно глубоко прониклись перманентно пребывавшие в революционном угаре студенчество и пролетарская молодёжь: общие жёны, еда, жильё – права есть, а об обязанностях задумываться незачем, коммуна, товарищи!
Новый, второй Кодекс законов о браке и семье, принятый в 1926 году, ещё более усугубил маргинальную суть новых семейных отношений. Законодательством признавался действительным, так называемый фактический брак, то есть, достаточно было подтвердить факт совместного сожительства, ведения общего хозяйства, воспитания детей и демонстрация супружеских отношений перед посторонними (третьими) лицами.

В советском загсе

В итоге, из 10 заключённых таким нехитрым способом браков, 9 распадались в течение года, и такая «семья» оказалась вполне легальным инструментом удовлетворения распущенности и беспорядочных половых связей.
Но, видимо, маятник дошёл до своей крайней точки либеральных семейных отношений, и в тридцатых годах столь же стремительно пошёл в обратную сторону. Начался активный процесс формирования и укрепления советской семьи – ячейки общества. Убеждённые марксисты и пламенные революционеры, обладавшие преимущественно ораторскими талантами, но не способные к практической созидательной работе, уходили с насиженных партийных мест (далеко не всегда добровольно). Пришедший к власти И.В. Сталин, прагматик и реалист, прекрасно понимал, что страну надо поднимать в кратчайшие сроки, и граждане этой страны должны заниматься производительным и самоотверженным трудом, а не поисками очередного партнёра для спаривания. Общинно-племенной строй ушёл безвозвратно, устойчивые семейные отношения надёжно цементировали общество, а государство позиционировало себя, как одну большую семью во главе с мудрым, всевидящим Отцом. Женщины, боровшиеся за равноправие с мужчинами, получили «прав» с избытком: кроме рождения и воспитания детей, домашней работы, советские женщины работали на стройках и предприятиях наравне с мужчинами, но за меньшую зарплату.

1936 год – принят третий Семейный кодекс. Регулированием семейных отношений, демографической ситуации в стране взяло под неустанный контроль государство. Сразу же были запрещены аборты, женотделы закрыли ещё в начале 1930 года, но парткомы и профкомы активно вникали в жизнь каждой семьи, даже когда их об этом не просили. Постепенно возвращается патриархальный уклад семьи, но с социалистическими поправками. Так, едва родившись, ребёнок оказывается в яслях, чтобы мать не отвлекал от строительства коммунизма. Далее – садик, школа, ПТУ (реже — институт), с младых ногтей дети получали изрядную дозу социалистической пропаганды и к 16-18 годам становились, в подавляющем большинстве, активными строителями коммунизма с правильной ориентацией на советские ценности и на верность партии. Свободная любовь была заклеймена как антисоветская, а выявленные лица с гомосексуальной ориентацией отсиживали свои немалые сроки в «местах не столь отдалённых».

Свадебные машины

После смерти И.В. Сталина в Советском Союзе значительно изменилось отношение к советской семье, причём, в лучшую сторону. Беременные женщины получили возможность быть с 8-го месяца беременности в декретном отпуске, а после рождения ребёнка могли растить своего малыша до 1 года, государство стало выплачивать пособия по беременности и родам, оказывало помощь неполным семьям. Строилось огромное количество новых садиков и школ, а в дела отдельно взятой семьи уже не так беспардонно вмешивались партийные и профсоюзные органы. Аборты вновь легализовали, что заметно сказалось на снижении женской смертности от криминальных абортов.
Сегодня, когда в Европе появляются однополые семьи, а потом в этих семьях – родитель №1 и родитель №2, становится жутко и страшно, каким вырастет ребёнок, взятый ими на воспитание. И с огромной теплотой вспоминаешь советские свадьбы с «Советским» шампанским, хрустальными бокалами, криками «горько», трёхдневными застольями и сохранившимися, не смотря ни на что, обрядами благословения родителями, свадебным караваем, дарением иконы и вышитого рушника.

От премодерна до панмодерна

Может показаться, будто это просто изобретение терминов, социально-философская «игра в бисер» (интеллектуальное развлечение, не имеющее практического смысла). Но практический смысл как раз есть, и вот почему:
Премодерн, модерн, и т.д. — это парадигмы мышления индивида в обществе, т.е. системы убеждений и представлений относительно того как устроен мир в целом.

Проще говоря: человек постоянно сталкивается с некими предложениями или альтернативами, поступающими со стороны общества (социальной среды).
Ему говорят:
• Ты должен поступать так-то (действие или поведение) потому что (обоснование).
• Ты можешь выбрать это или то (альтернативы с описаниями).
• Если ты (возможное действие или поведение) то (описание последствий).

В каждом таком случае, человеку приходится задаваться вопросами: в чем состоят или какое значение имеют предлагаемые вещи, и в какой мере заслуживает доверие их описание или обоснование, высказанное со стороны предлагающего.

Чтобы жить и действовать наиболее эффективно, человек вынужден вырабатывать знания относительно окружающих вещей. Эта чисто практическая задача ставит перед человеком философские вопросы.
Какие знания истинные?
Что такое знание?
Все те вещи в мире, относительно которых нам нужны знания — носят ли они объективный характер?
Имеет ли мир объективное устройство?
Если да, то какими способами можно добыть знание об этом устройстве и, если нет, то откуда берется наблюдаемый в мире порядок?

Читайте так же:
Почему детей не берут на кладбище. Отношение церкви к этому вопросу. Можно ли детям на похороны

✔️ Премодерн.
Мир имеет объективное, разумное устройство. Упорядоченность в мире стала возможна благодаря вселенскому разуму. Этот источник порядка находится за пределами нашего возможного опыта (трансцендентен). Знания о мире можно добывать рационально, наблюдая за ним и получая о нём информацию. Однако рациональное познание никогда не даст по-настоящему истинного знания в силу того, что все идеальное и истинное находится за пределами «видимого» нам мира.

В ходе материального и естественнонаучного прогресса, описания и обоснования действий в премодерне перестают устраивать обычного человека — поскольку эта парадигма уже не может убедительно отвечать на вопросы — ее ответы не соответствуют непосредственно наблюдаемым событиям социальной жизни и производственной практики при взаимодействии людей между собой и с объектами природы.
Это соответствует переходу в науке от библейской картине мира к механистической.
И это соответствует периоду между первой и второй индустриальными революциями.
Переход совершается между серединой XVIII века и серединой XIX века.

Приходит время модерна.

✔️ Модерн.
Мир имеет объективное упорядоченное устройство, заложенное в нем самом. Мир это «часовой механизм» построенный не разумом, а случайностью. (Механизм, сделавший себя сам) Мир полностью познаваем, так как полностью доступен нашему опыту. Истинное знание — это полное соответствие наших представлений о предмете с самим предметом. Единственным способом получения истинных знаний является научный подход.

Парадигма модерна, казалось бы, вполне соответствует научному мировоззрению и в науке, и в общественном производстве. Но в ней заложено жесткое механистичное понимание мира (и всех объектов в мире) как некого комплекса зубчатых колес, осей, тросов, грузов, и свободно (либо несвободно, в плотной среде) движущихся предметов вроде летящих мячиков, способных к соударениям. Эта механистичность исчерпала себя к концу XIX века, вызвав известный кризис в физике. Первая половина XX века прошла на фоне глубокой реформы наук о природе, и одновременно (по мере роста новых научных знаний) — переходом к третьей индустриальной революции (НТР).
Кроме резких изменений в науке и производстве, происходит соответствующее изменение в обществе. Те устои (обычаи, мораль, статусы), которые «по умолчанию» оказывались вне рационального анализа науки модерна, теперь попали в сферу критического анализа со стороны «не-механистичной» науки новейшего времени.

Наступил новый переходный период. Стандартный современный подход сообщает, что случился переход к постмодерну, каковой определяется так:

✔️ Постмодерн (Стандартный).
В мире нет объективной системности, мир не имеет объективного устройства. Под всеми нашими понятиями отсутствует объективное содержание.
По этой причине формула модерна «знание это полное соответствие наших представлений о предмете с самим предметом» — является фикцией. Знание представляет собой относительную сетку понятий, где содержание определяется через другие понятия и существует только в контексте.

✔️ Постмодерн (Нестандартный).
Нестандартный подход полагает, что это — иллюзорный постмодерн, определение, данное выше, отражает капитулянтскую парадигму, так что ее более адекватным название: субмодерн.
Субмодерн отражает страх обычного человека перед сложностью мира, и ностальгию по более простым временам:

модерну — в научено-производственной практике.
премодерну — в общественных устоях.
«Сетчатая» парадигма сумбодерна оставляет множество дыр для «ренессанса религии» — проникновения трансцендентных токсинов из прошлой и неконструктивной парадигмы премодерна.
Это и есть метафорическое падение в расщелину всего в шаге от реального постмодерна.

✔️ Постмодерн (Реальный).
В мире безусловно есть объективная системности и объективное устройство. Мы не только изучаем это устройство, но и корректируем наш понятийный аппарат от интуитивно-механической терминологии — к терминологии, максимально приближенной к соответствию мировым (природным) явлениям и силам. Формула модерна «знание это полное соответствие наших представлений о предмете с самим предметом» требует корректировки: «знание это предел ряда итераций, приводящих наши представления о предмете в соответствие с интересующими нас свойствами предмета». Знание есть асимптотическое приближение наших моделей к объективной реальности. Все, что не соответствует этой формуле — суть анти-знание, которое допустимо сфере развлечений, но абсолютно неприемлемо в сфере общественного производства, регулирования, распределения и потребления.

Для выхода из расщелины субодерна — к постмодерну, как говорилось в начале, требуется трансмодерн. Это крайне радикальная материалистическая парадигма.

✔️ Трансмодерн.
Не важно, как устроен мир. Не важна абстрактная истинность наших знаний о мире. Важна сумма наших технологий, позволяющих менять нечто в материальном мире согласно нашим желаниями планам. Все трансцендентное — бессмысленно по определению и вредно по социальному влиянию, поэтому все трансцендентное в общественном регулировании подлежит выявлению и безоговорочному уничтожению. Наши желания и наши материальные технологии в процессе их расширения по спектру возможностей — это и только это имеет реальное значение.

✔️ Панмодерн.
Мы знаем о мире и о себе не все (поскольку познание — ассимтотический процесс) но достаточно, чтобы решение любой мыслимой задачи и достижение любой мыслимой цели (без всякого исключения) было лишь делом техники и могло быть исполнено за прогнозируемой время с заданной точностью. Все мыслимое может быть объективно сделано.


/Источник №1//Источник №2/


Картинки кликабельны.

Советская "неопатриархальная" семья

До этого было общее понимание, что такое брак и институт семьи, теперь же рассмотрим, что же было свойственно нам в России. Мы же всегда какие-то особенные. У нас с начала индустриализации формируется прослойка городской интеллигенции. Настоящая буржуазная семья как и у всех нормальных людей. Идет адекватная смены парадигма, когда семья становится «для человека», а не человек просто винтик и работник для семьи. Когда формируются демократичные отношения. Когда присутствует индивидуализм внутри брачного союза. Когда есть некая суверенность семьи. Есть её автономия: бытовая, социальная, культурная. Это всё у нас было. И та самая любимая всеми нами городская интеллигенция конца 19 — начала 20 века – это всё ровно про это.

Читайте так же:
«Семейная мягкая школа» как средство приобщения к ЗОЖ и формирования положительных взаимоотношений в семье. Семейная мягкая школа: тисканье, творчество, трудности

И когда так, то это естественная эволюция. Когда новые возможности, открываемые растущей индустриализацией и урбанизацией, идут на улучшение и на развитие. От жесткого патриархального доминирования к демократичности буржуазной семьи, в которой ориентация идет на потребление и улучшение благополучия. Когда чувства выходят на первый план. Когда индивидуальный выбор определяет дальнейшее развитие.

Был условный деревенский мужик, но вот он перебрался в город. Обучился какой-то профессии. Освоился в городской среде. Затем завел здесь отношения. Женился «по любви» на той, кто тоже освоилась. У них родился ребенок. И у всей этой нуклеарной конструкции ориентация стала на образование, карьеру, улучшение бытовых условий, социализацию. Классно звучит, да?

Но не получилось у нас такое. И главная причина – это поздняя, а правильней даже запоздалая, и как следствие, форсированная индустриализация. Никакой плавной эволюции, когда поколение за поколением формируются класс образованной интеллигенции или буржуазной рабочей прослойки, и они начинают менять общественный уклад – такого не было. Влияние городской интеллигенции было минимальным.

В наши города хлынула патриархальная деревня, которой 80% населения, и доминанта резко стала рабоче-крестьянской. Кто и как этим воспользовался мы, я надеюсь, знаем и понимаем. Никакой эволюции – только революция! Уход от патриархального мира был радикальным. «Весь мир насилья мы разрушим. До основанья, а затем. Мы наш, мы новый мир построим».

Отношение к семье в революционной России было примерно такое:

«В коммунистическом обществе вместе с окончательным исчезновением частной собственности и угнетения женщины исчезнут и проституция, и семья». Это господин Бухарин размышляет. А Лев Троцкий говорил, что «место семьи, как замкнутого мелкого предприятия, должна занять законченная система общественного ухода и обслуживания». Такой комбинат вместо индивидуальных семейных ячеек. Коллектив.

И все это звучит, как авантюрная попытка раздать всем столько свободы и столько «нового и светлого», чтобы это опьянило настолько, что можно было и поубивать половину страны за такие «высшие идеалы». Что, к сожалению, и случилось. План сработал. Но как только революция и гражданская война стихли и власти поняли, что победили. Как только пришло время отстраивать новую государственность, то уже начиная с двадцатых годов двадцатого века происходит уход от радикально-революционных настроений.

Семья, брак еще разок делают резкий разворот: формируются отношения между семьей и новом советским государством. «Мы вам – вы нам»: такой принцип. Советская власть поняла, что молодая нуклеарная семья много в чем нуждается: жилье, садики, образование, рынок труда. Значит, давайте, через эти институты на семью и влиять. Тогда и закладываются основы, когда садики, школы, пионеры, рабочие коллективы – все вместе это становится фактором контроля и утраты для семьи возможности независимых решений. И принцип тут очень вроде и логичный: «мы же вам это всё даем – построили садик и микрорайон – так вот, вы теперь нам и обязаны за это. Слушайтесь. И этот принцип настолько прижился, что мы с ним под коркой живем до сих пор.

Формируется «неопатриархальная» советская семья. Где патриарх – это государство, общество, коллектив. И тут также, как и с патриархальной церковной надстройкой, экономика и демография выходят на первый план. Надо было быстро нарастить население Советского Союза. И проконтролировать становление советского человека, вот буквально, от зачатия до эффективного использования в качестве работника и строителя коммунизма.

И стоит сказать, получилось. Между 1926 и 1989 годами численность населения России увеличилась на 59 процентов. Городское население выросло в 6,6 раз. А число городских семьей увеличилось более чем в 8 раз. И это учитывая фактор Великой Отечественной войны.

За счет чего это произошло?

Первое: запрет абортов. Тут все понятно. Нужно было запустить воспроизводство населения, а то рождаемость и так упала из-за факторов индустриализации. Плюс общий демографический кризис после революции, гражданской войны, а до этого еще колоссальные потери во время Первой Мировой. Без запретов на аборты никуда.

Второе: тотальное ограничение разводов. Нарожали – воспитывайте. Несите ответственность. Тяжело. Нет денег. Или есть какие-то индивидуальные переживания и стремления, хочется нового — не важно. «Стерпится-слюбится». «Бог ребенка дал, и на ребенка даст». Простите, партия, а не Бог. В общем, новый светлый мир коммунизма без жертв не построишь.

Третье: запрет на незарегистрированные браки. Это важный пункт контроля и формирования общественной нормы, когда мужчина и женщина должны изначально подразумевать серьезные отношения. Никаких вот этих пожили и разбежались. Сразу брак и серьезные намерения. А там, когда партнеры уже вступят в зарегистрированный брак, то начнет работать второй пункт – запрет разводов, и всё: ловушка захлопнулась.

Еще появляется фактор: «морального облика советской семьи». Это когда первые три пункта строго контролируются. Должен быть ребенок, раз. Никакого развода, два. Никаких легкомысленных отношений, три. И все внешние проявления семейной жизни должны быть только положительные. И отсюда сразу все советские семьи стали аккуратненькие, высокоморальные, высоконравственные.

Это, конечно, не означало, что не было пьяниц, иждивенцев, бытового насилия, ссор, скандалов – всё это было. Но напоказ выставлялось что-то другое. Хотя, стоит признать, что осуждение и порицание бытового насилия, алкоголизации и дискриминации внутри семейных отношений – это всё в чем-то даже было эффективным моментом и где-то сдерживало рост этих пагубных моментов. Но проблема тут в том, что били жен и детей, насиловали и спивались совсем из-за иных факторов, а не так, что мало было «морали» и плохо следили за общественными нормами. Этой слежки было даже too much. И как это всегда бывает с радикальными перекосами,затем этот колоссальный общественный прессинг начал становиться контрпродуктивным.

Читайте так же:
Как доминировать в отношениях с девушкой? Как мужчине быть лидером в отношениях

В итоге получается, что советская семья приравнивалась к обществу, к коллективу. Та самая буржуазная обособленность семьи, она строго порицалась. Все должны были быть одинаковые, жить под надзором друг друга. Разделять общие проблемы и устремления. Конечно же к светлому и коммунистическому.

И еще последний важный пункт – искусство и культура проецировали в общество только нужные идеи. Никаких вольностей в раннесоветском и поствоенном периодах не было. Все строго по согласованию с линией партии.

Но были и плюсы советской семейной жизни. Одна революционная тенденция, направленная на разрушение патриархальных основ, все же сработала. Женщина получила тотальную эмансипацию. Мы почему-то не любим это подчеркивать, но именно у нас женщины с 1917 года получили безоговорочное избирательное право. Так рано и так полноценно не было ни у кого.

Еще доступ к образованию. А это важнейший фактор. Первая половина 30-х годов 20 века: на 1000 мужчин 333 мужчины получали среднее или высшее образование. Для женщин: на 1000/294 женщины. Всего через 30 лет, к первой половине 60-х годов, соответствующие показатели уже 1000/911 у мужчин и 1000/947 у женщин. Почти стопроцентное образование для женщин! Такого не было нигде в мире. А образование означает, что женщина могла выйти на рынок труда. У неё была профессия. И к 70-80 годам рынок труда и занятость женщин почти сравнялись с мужским. Тоже выдающийся показатель.

И это считывается с культурного кода. Позднесоветкая культура репрезентует реальное советское общество и уже умеет обходить давление линии партии. И поэтому многие фильмы, книги, музыка, артисты – это уже не идеология и пропаганда, а самоанализ и обособленный месседж искусства о том, как живут люди в СССР.

Поэтому вот «Служебный роман» и многие другие фильмы, а еще женщины-артисты, ученые, космонавты, руководители на разных ступенях — все вместе создает общественную норму равенства между мужчиной и женщиной.

То есть проблемы есть. И тогда были, и сейчас сохранились. Но такой дискриминационной политики, таких запретов, ограничений, узаконенных различий в категориях и статусов для мужчин и женщин – этого не было в нашем обществе. Мы не наследники жесткой дискриминационной гендерной политики. У нас есть гендерные аспекты в профессиональной деятельности. Когда не все профессии женщинами осваивались. Есть бытовой момент, когда проявлялась еще патриархальная стериопизация женской роли в хозяйстве и воспитании. Но она и до сих пор проявляется, и это отдельный разговор, почему так происходит, и как к этому относиться. Причины тут не в гендерных стереотипах даже, а в экономическом положении.

И вот одним из доказательств, что положение женщин к позднему СССР было достаточно адекватным, служит то, что именно женщины во многом и провоцируют снос этой надстройки «семья для государства». Происходит, как ни странно, кризис прогресса. Города растут. Промышленность растет. Продолжительность и качество жизни растут. Вовлечение женщин в общественные процессы становится повсеместными. И как следствие, семья в позднем СССР начинает формировать запрос на самостоятельность и суверенность.

Женщины тут стоят в авангарде перемен прежде всего потому, что на них проецируется одновременно необходимость отдавать всю себя государству и обществу, но в тоже время и семье, и детям, и мужу, и родителям. Тот же самый кризис «малого» и «большого», который был и у старой патриархальной надстройки.

Женщину провоцируют сделать выбор, куда прикладывать больше усилий, а это уже индивидуальное проявление. Это уже обособленность, а не тотальный контроль, четкие правила и установки. И женщины начинают выбирать: позже замуж, а пока карьеру. Мужа тоже желательно еще повыбирать, а не так, что все хорошие, просто потому что других в советском союзе не делали. В общем, в изначальном СССР с его контролируемым «неопатриархальным браком» героинь из «Москва слезам не верит» сложно себе было представить, а вот позднесоветкое общество – это уже совсем другая история.

Также еще маленькими шажочками в советскую городскую среду пробиваются элементы буржуазного суверенного уклада на уровне быта. Бытовая усредниловка и типизация – это работало на фазе становления. Когда разрушался аграрный уклад и рабоче-крестьянское население из бараков и изб перевозили в города, где даже минимально обустроенная квартира/коммуналка казалась чем-то невероятным.

А вот следующие поколения – уже запрос на улучшение. На индивидуальность. Типовые интерьеры и типовое потребление уже не давало эффекта адекватного уровня жизни. Нужно было что-то свое. Частное личное. Семьи уже хотели быть непохожими на соседей. Стремились в чем-то отличаться. Формировать свой индивидуальный уклад жизни. И это сильно разрушало контроль советской семейную политики.

А с уходом от СССР и с образованием РФ, все изменилось окончательно. И никакого жесткого контроля больше не было. Массово появились нерегистрируемые браки. Особенно в контексте повторного длительного союза. Появилась возможность разводиться. Появилась внебрачная рождаемость. И мы собственно вошли в эту мировую фазу, характеризуемую как кризис всех традиционных моделей и институтов семьи. Все общецивилизационные тренды стали работать и у нас.

Но обо всем этом, об «эпохе разводов» в девяностых и о том, почему «развод – это нормально», в следующей части цикла «Традиционный брак – мертв! Что дальше?»

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию